Низами и Азербайджанские народные предания

В

опрос об азербайджанском фольклоре (равно как о фольклоре иранском армянском и др.) как об источнике всемирно известных поэм великого азербайджанского поэта Nizami Ganjavi (1141-1209) не может быть ремне до тех пор, пока не отешутся старые фольклорные записи. А таковые, как известно, по сей день отсутствуют. Некоторые сообщения, содержащиеся в отдельных рукописях исторических хроник, в том числе в знаменитой «Истории Balami» (о Фархаде), хотя и несут на себе следы устного творчества, все же квалифицируются специалистами как поздние вставки / 9, 46-59; ср. 1. 75/. Быть может, в таких интерпретациях, восходящих в своей основе к народному творчеству, следует усматривать влияние тем и сюжетов Nizami, произведения которого получили широкую популярность среди народных масс.
Именно влиянием произведений Nizami может быть объяснено наличие в азербайджанском фольклоре множества преданий, сказок, притч и др. , весьма близко стоящих к творчеству Nizami как компо-зиционно, так и по идейно = художественной трактовке отдельных образов.
Сам Nizami, следуя литературной традиции своей эпохи, почти всюду намекает на письменные источники, причем на разных языках, и нигде не говорит о своей независимости от устных версий сюжетов «Пятерицы», хотя влияние устных преданий на него как поэта глубоко народного не вызывает сомнения и это частично доказано в работах советских исследователей творчества азербайджанского поэта /4, 86-172; 2, 9-28; I; 8/.
В « Saraf – Nama » Nizami указывает:
Из каждого списка я брал главное
И облекал эти рассказы в поэтическое убранство.
Кроме новейших хроник, я изучал еще книги
Еврейские, христианские и пехлевийские.

Под новейшими историями, - заключает известный советский востоковед Е. Э. Бертелъс, - он, конечно, разумеет арабские и персидские хроники. Пехлевийские книги - скорее всего книги,переведенные с языка пехлеви, т. е. арабские трактаты по adabi asar, андарзы, может быть, переводы «Худай=name». Что это были за христианские и еврейские книги? Этнический состав Азербайджана ХII века, особенно города Гянджы, был чрезвычайно пестр. Исходя из этого, можно предположить, что поэт или непосредственно, или с помощью посредников = переводчиков знакомился также и с сирийскими, армянскими и грузинскими книгами» /5, 54/. Приблизительно то же самое о своих источниках сообщает Низами в поэме «Семъ красавиц» /11, 25/. А в поэме «Xosrov и Шirin» поэт упоминает о «черновом списке» легенды о Xosrov и Sirin, хранившемся в древнем азербайджанском городе Barda.

И списки не были известны, И Barda
Таила этот сказ немалые года.
И старцы, жившие поблизости, меня
Ввели в старинный сказ, исполненный огня,
И книга о Sirin людьми сочтется дивом,

В ней все для мудрого покажется правдивым /12, 43-35/
(Перевод K. Lipskerova )
По поводу вышеприведенных стихов Г. Ю. Алиев, посвятивший источникам поэм «Xosrov и Sirin» Низами большое исследование, пишет следующее: «Из этих строк понятно, что Nizami наряду с письменными источниками использовал также и азербайджанские народные предания о Sirin, Хосрове и Фархаде… Естественно предположить, что такой гениальный художник, как Низами, изучив различные версии народных сказов, не повторил их в той форме, в какой они до него дошли, а переосмыслил их и изложил в иной художественной форме . В то эпизодов из поэмы Nizami постепенно перешла в фольклор»/1,73/.
На основе большого количества фольклорных записей, сделанных нами в разных районах Азербайджанской ССР со слов старожилов, можно утверждать, что бессмертные творения Низами в течение долгих столетий сами являлись мощным источником, питавшим азербайджанское народное творчество. Среди находящихся в нашем распоряжении фольклорных записей немало преданий, сказок и притч которые, несомненно, возникали на основе тем и сюжетов Низами. В качестве примера приведем следующее предание:
«Жили два брата, одного из них звали Чингизом, другого Фейрузом. Один из братьев должен был наследовать отцу, стать ханом. Однажды Feyruz обращается к брату:
- Братец, мы оба уже в летах. Ханом, по-
видимому, должен стать один из наших детей.
У Фейруза был сын, а у Чингиза – дочь, которая, однако, в ловкости и смелости не уступала парням. И вот, по воле родителей, между юношей и девушкой, переодетой в мужскую одежду, происходит состязание. Оба верхом отправляются на охоту. Девушка оказалась более метким стрелком: стрела, пущенная ею, пришивает заднюю ногу газела к уху животного, да так, что из сосков газели капает молоко, а из глаз - слезы.
Девушка рассказывает о своей победе родителям, которые, однако, видят в победе дочери, дурное предзнаменование.
На следующий день молодые люди вновь встречаются на охоте. На этот раз стрела парня пронзает грудь девушки, она падает с коня. По рассыпавшимся по ее лицу волосам парень узнает, что «скважный юноша» и был этой красивой девушкой. Он проклеивает себя и тут же от огорчения кончает жизнь самоубийством.
В этом предании, сюжет которого не имеет ничего общего с произведениями Низами, очевидно влияние поэмы «Семь красавиц», где царь Bahram, бахвалясь перед остроумной девушкой Fitna, пускает пульку в ухо бегущей газели. Когда же газель останавливается, чтобы почесать ногой ухо, царь пришивает стрелой ногу животного к его уху.
Подобных сказок и притч, созвучных в целом или в деталях с эпизодами поэм Низами, среди собранных нами образцов азербайджанского фольклора довольно много.
Вместе с тем нам представляется, что некоторые образцы устного народного творчества при всех изменениях, которые они претерпели, передаваясь из поколения в поколение, сохраняют и отпечатки «седой старины», реминиоценции донизамиевских версий и вариантов. Одно из таких преданий, восходящих к циклу «Farhad и Sirin», было нами записано в селении Calud Окузское района Азербайджанской Республики. Приводим это предание в русском переводе.
В селении Calud в стародавние времена армяне и азербайджанцы жили бок о бок в добром согласии. Случилось так, что Fahrad - сын знаменитого каменотеса, влюбился в красавицу Sirin - дочь местного армянского священника. Священник этот, ревностный блюститель предписаний своей веры, глубоко переживал случившееся, но внешние ничем не выдавал своих переживаний. Ему было известно и о любви дочери к Фархаду.
Священник прибегал различным уловкам, чтобы заставить Фархада отказаться от любви к Ширин. Стада священника паслись на безводной равнине, именуемой в народе Kotanlar, а подсаль через селение Basdasaqil текла полноводная река. И вот священник поставил условие: умелый каменотес Fahrad во имя любви к Ширин должен проложить сквозь скалы канал, чтобы можно было поить, стары там же, на равнине. По этому же каналу его дочь могла бы получать свежее молоко.
- И в этом трудном деле, - сказал священник, -единственной подмогой тебе будет любовъ Ширин, если ты согласен, начинай сейчас же!
К этому нелегкому делу богатырь каменотес приступил с огромным вдохновением. Во имя любви к красавице Ширин он прорубил гранитные скалы и проложил канал. Вскоре священнику сообщили, что канал вот-вот достигнет равнины Kotanlar. Тогда священник прибегает к хитрости: он подослал к каменотесу старуху, и та рассказала ему о кончине Ширин, которая будто бы погибала от удара упавшей ей на голову ступы, снимая со станка сотканный ковер.
- Ты изображаешь портрет Ширин на скале, она же выткала твой портрет на ковре, - сказала старуха.
Farhad поверил старухе и в горе убил себя ударом тесака.
Услышав о гибели Фархада, Ширин, преодолев все препятствия, пришла на последнее свидание со своим возлюбленным. Над бездыханным телом Фархада она покончила с собой.
Односельчане похоронили влюбленных на равнине Kotanlar в одной могиле. Люди посадили вокруг могилы кусты алых цветов и роз. Вот почему участок вокруг могилы Фархада и Ширин по сей день называют «Gulluk», т. е. «цветник».
Предание, как мы видим, повторяет основные моменты истории Фархада, известной по многим поэмам, начиная с поэме Низами («молочный канал», предательство в отношении камнетеса и др.) Привнесены в селение Calud.
Интересно, что в предании сокращена версия об армянском происхождении героини, которая является дочерью армянского священнослужителя. Как известно, в поэме Низами тетя Ширин Mahun – Banu (Samira) изображена царицей Армении. Версия Nizami в сочетании с некоторыми древними источниками, такими, как хроника армянского историка Себеоса, Анонимная сирийская хроника /1. 30-35/ и др., дала толчок появлению фольклорной версии об армянском происхождении Ширин.
Предание проливает свет и на происхождение Фархада, образ которого блестяще воссоздан Низами. Сюжет легенды о Фархаде и Ширин всегда был связан с Азербайджаном и бытованиями здесь народными легендами. Имя этого героя впервые встречается и затем не раз повторяется в творчестве Qatran Tabrizi (1012-1088). Г. Beydilli считает, что некоторые сведения о Фархаде в произведениях Катрана непосредственно связны с народным творчеством /3. 36/.
Небезынтересно отметить, что на территории Азербайджанской ССР встречаются руины ряда древних каналов-арыков, именующихся в народе «Farhad - arxi» (Farhad Arxi). Арыки, связанные в народной помяти с именем каменотеса Фархада, зафиксированы нами, в частности, в Нахичеване близ деревни Calud и в селении Шаумян.
Конечно, предания еще не история, однако они в той или иной степени наделены историческими чертами. Иногда предания бывают связаны с биографическими данными Низами. С этой точки зрения определенный интерес представляет записанное нами предание «Agcaqiz и Nizami». Его краткое содержание сводится к следующему. С давних времен отары овец дербентцев отгонялись зимой в Кыпчакскую степь («Qipcaqcolu»). Как-то произошла ссора между жителями Дербента и селения Qipcaq, расположенного в долине Alazan. Красавица Agcaqiz, жительница этого селения, была захвачена Дербентскими чабанами и доставлена к правителю Дербента, который решил подарить ее знаменитому гянджинскому поэту Низами. Поэт влюбляется в красавицу Agcaqiz и женится на ней. Про просьбе своей любимой жены Низами посещает Кыпчакскую степь и селение Кум. Далее сообщается о встрече Низами с Qizil-Арсланом. После преждевременной кончины Agcaqiz Nizami, совершавший ежегодные путешествия в Кум, более не появляется в Куме…
Предание, как это видно, воспроизводит некоторые биографические данные, сообщаемые о себе самим Nizami. Из лирических отступлений поэмы «Xosrov ve Sirin»мы узнаем, что к моменту начала работы над поэмой Nizami потерял свою любимую жену «Qipcaq Gozeli Afaq». По предположению Е. Э. Бертельса, в имени Афак легко обнаруживается кипчакско-тюркское женское имя Аппак, что означает «Agappaq» /6/. В нашом предании жена поэта названа более привычно Agcaqiz («Agappaq»). Упоминание деревни Кум также не случайно. Ведь и в поэме «Isgandar - nama» поэт сообщает о своем кумском происхождении. Как известно, упоминаемый поэтом Кум отождествляется многими исследователями с иранским городом Кумом, центром шиитского духовенства. Насколько известно, лишь А. Н. Болдырев пытался связать упоминаемый в «Isgandarnama» Qum с деревней, находившейся на севере Азербайджанской Республику /7. 111-138/. Однако попытка А. Н. Болдырева встретила возражение академика А. Е. Крымского /10. 177/.
Здесь нам хочется упоминать, что в настоящее время в Гахском районе Азербайджанской Республик расположены два селения, кото-рые носят название Qum и Qipcaq. К тому же в Куме сохранились развалины крепости, которая также связане с именем великого поэта. Она так и называется «Nizami Qalasi» («Nizami Qalasi»).
Изложенные в настоящей заметке соображения свидетельствуют, на наш взгляд, о тесной связи между сюжетами Nizami и азербайджанскими народными преданиями. Сбор и исследование бы-тующих в народе преданий, связанных с наследием великого Nizami, одна из назревших задач азербайджанского литературоведения.

Литература.

1. Aliyev Q. Y., Легенда о “Xosrov ve Sirin” в литературах народов Востока, M., 1960.
2. Arasli H., Nizami ve azarbaycan фольклору, - об, «Nizami», Baki, 1947.
3. Baydilli Q., Sarq adabiyyatinda «Xosrov ve Sirin» movzusu, Baki, 1970.
4. Бертелъс Е. Э. Nizami ve Fizuli, - Избранные труды, (т.п), М., 1962.
5. Бертелъс Е. Э. Роман об Алаксандре и его главные версии на Востоке, М., 1947.
6. Бертелъс Е. Э. , Как звали первую жену Nizami, - «В. А. Гордлевскому», М., 1953.
7. Болдырев А. Н. , Два ширванских поета (Nizami ve Xaqani), - «Памятники эпохи Руставели», М., Л., 1938.
8. Брагинский И. С., Из истории таджикской народной поэзии, М., 1956.
9. Грязневич П. А. , Болдырев А. Н. , О двух редакциях «Tarix - Tabari», - «Советское востоковедение» 1957, № 3.
10. Крмыский А. Е., Низами и его совроменнику, - «Nizami», Баку, 1947.
11. Nizami, Сем красавиц, Баку, 1958.
12. Nizami Гянджеви, Xosrov ve Sirin, Баку, 1955.
13. «Nizami», Сборник статей, Baki, 1947.
14. Xalil Yusifov, Nizaminin Lirikasi, Baki, 1968.


Садник Паша Пирсултанлы
Доктор филологическая наук, профессор
   
 
Linklər
free counters
© Görkəmli folklorşünas alim, professor Sədnik Paşa Pirsultanlı. 2009